Лавров — Тилерсон — 0:0 в пользу России

245
Темы: ВОСТОК - ЗАПАД |

На состоявшейся в итальянской Лукке встрече «большой семерки», на которой обсуждалось введение санкций против России за поддержку Башара Асада ее участники к общему мнению не пришли.

И это понятно, поскольку после произошедших в Сирии событий остаются  вопросы, окончательного ответа на которые пока нет. Мнения о свершившейся 4 апреля в поселке Хан Шайхун в сирийской провинции Идлиб трагедии, где в результате применения отравляющих газов погибло свыше 70 (по другим данным, свыше 100) чел., отличаются друг от друга. По версии США и их союзников, люди были уничтожены в результате применения сирийскими ВВС химического оружия, в России настаивают, что в случившемся виноваты исламские экстремисты, складировавшие и даже наладившие производство в этом районе отравляющих газов. Обе версии имеют свои подтверждения, но также и изъяны.

Сомнения в первой (западной) версии вызывает тот факт, главе Сирии Башару Асаду нанесение химического удара невыгодно по политическим соображениям и имеет сомнительные достоинства в военном плане. Химическая атака компрометирует Асада, авторитет которого в мировом сообществе и без того низок. К тому же, в последнее время США стали выказывать большую терпимость к его режиму, делая упор на то, что главным противником Америки было и остается Исламское государство.

Также отметим, что химическая атака дискредитирует Россию, — главного союзника Асада, с которой у него и без того периодически возникает некоторые разногласия.

В свою очередь объяснения Москвы, что в Хан-Шейхуне исламисты хранили токсичное оружие и даже организовали цеха по производству фугасов с отравляющими химические зарядами, которые и взорвались под ударами асадовских ракет, звучат не слишком убедительно. Мало верится и в том, это все это химоружие предназначалось Исламскому государству для ведения войны в Ираке.

Сомнительность обеих версий дает основание для иных предположений. Нельзя, например, есть вероятность того, что инициатива нанесения удара по Хан-Шайхуну исходила от некой военной фракции внутри самого асадовского режима, «партии войны», участники которой не заинтересованы в политическом решении конфликта, поскольку в этом случае их позиции ослабнут. Нельзя исключать здесь и «руку Тегерана», который своим участием в сирийском конфликте, стремится повысить влияние в регионе, впрочем, как  и в остальном мире.

Сразу после инцидента в Хан-Шайхуне буквально в течение нескольких часов появилась идея «наказать» Башара Асада, причем сделать это немедленно. Она исходила от Соединенных Штатов, наиболее вовлеченных у сирийскую войну. В результате в ночь на 7 апреля американцами был нанесен ракетный удар по сирийской военной базе Шайрат, с которой был совершен налет на Хан-Шайхун.

Россия назвала эти действия актом агрессии против Сирии. Что подтолкнуло президента Дональда Трампа принять такое решение? Думается, прежде всего, оно было рассчитано на внутреннее потребление. Отдав приказ ударить «томагавками» по Шайрату, Трамп продемонстрировал обществу, что он – «сильный человек», способный на самые решительные действия, чем, кстати  сказать, значительно повысил свой рейтинг в глазах американцев. (По опросу GALLUP после удара по Сирии рейтинг Трампа вырос с 35 до 43 проц. а по некоторым другим опросам еще выше.) Большей решительности требовало от Трампа и его окружение, включая, принимающих участие в политической жизни членов семьи.

Такой жест был необходим Трампу для самоутверждения, и с психологической точки зрения американского президента можно понять.

Однако можно ли рассматривать удар по сирийской базе как начало формирования новой более жесткой стратегии США? Думается, все же нет. Поступок Трампа был реактивным, и ждать аналогичных военных действий в будущем я бы не стал. Обстрел Шайрата — одноразовая акция. Да в Сирии вряд ли кто-либо рискнет еще раз применить химическое оружие. Во всяком случае, Асад просто-таки обязан сделать все, чтобы избежать повторения событий в Хан-Шайхуне. К тому же, что приветствующие военную акцию акции Америки ее европейские партнеры, самолично участвовать в подобных атаках не намерены.

В сложном положении оказалась Россия, которая несет немалые репутационные  издержки. Если в трагедии в Хан-Шайхуне действительно виноват Асад, то получается, что ее союзник – преступник, использующий антигуманные средства ведения войны. Россия против таких действий, следовательно, Асад поступил вопреки ее мнению, и влияние на него Москвы ограничено.

Следующий момент: Россия, которую американцы за два часа предупредили о готовящемся ударе по базе Шайрат, не смогла ни предотвратить его, ни оградить сирийскую базу с помощью расположенных в этом районе противоракетных комплексов С-300. Если их задействовать, то мнению специалистов, отнюдь не все 59 американских «томагавков» достигли бы цели. Возможно, в Москве не захотели вступать в прямое столкновение с США. Это обстоятельство можно рассматривать и как слабость России, но также и как взвешанность, разумность ее позиции.

Другой, впрочем, вполне ожидаемой для Москвы неприятностью стала позиция Турции, которая полностью солидаризировалась с позицией США. Для Кремля это обстоятельство болезненно, поскольку последние месяцы отношения между Анкарой и Москвой заметно улучшились, и Турция стала одной из сторон треугольника – Россия – Турция – Иран, который в России рассматривали как базис для урегулирования сирийского конфликта. Однако теперь очевидно, что треугольник оказался хрупким и, скорее всего, окончательно рассыпался.

Москве придется отнестись с пониманием к позиции турецкого президента Эрдогана и уж во всяком случае не пугать Турцию  отменой туристических чартеров, якобы, по причине нестабильной ситуации в этой стране. Это выглядит глуповато, особенно на фоне недавних успешных контактов президентов двух стран. Если Москва вновь станет сворачивать двусторонние отношения, то окончательного потеряет важного партнера на Ближнем Востоке и «сдаст» Турцию Западу.

Парадокс в том, что, несмотря на перечисленные выше политические потери, нынешние крайнее обострение, в каком-то смысле принесло Москве и свои дивиденды. Выяснилось, что общее мнение о том, кто виноват в трагедии в Хан-Шайхуне, а заодно и что делать с Башаром Асалом не складывается. Общего ультиматума России не получается. Как не будет и нового раунда антироссийских санкций. Зато создана ООН создает комиссия  по расследованию инцидента с химическим оружием, работа которой потребует некоторого времени. Вновь было отмечено, что без России сирийского конфликта не решить, и на Москву надо не только пугать санкциями, но еще и уговаривать.

На этом фоне происходил визит в Москву госсекретаря Рекса Тиллерсона. Накануне его комментарии, что в Вашингтоне, что в Москве, были самые разные.  С одной стороны, шло своего рода пропагандистское нагнетание, и взаимный критический градус повышался. С другой, — возникало ощущение, что обе стороны готовы к компромиссу и рассчитывают найти общий язык.

Накануне Тиллерсон предупреждал, что Россия должна отказаться от поддержки Асада (что невозможно, поскольку это дезавуирует всю ее политику, и она может «потерять лицо»). Однако на встречи глав двух ведомств никакого ультиматума не прозвучало. Тиллерсон повторил, что у России и США есть общие интересы, подчеркнул необходимость открытого диалога. Лавров против этого не возражал. Так что предсказывавшего некоторыми «специалистами» разрыва не произошло. Можно сказать, что встреча Лаврова и Тиллерсона закончилась «вничью», но, как представляется, эта ничья в пользу России.

Тем более что оба они после разговора между собой встретились с Владимиром Путиным. Так что жизнь продолжается, и перспектива встречи лидеров двух держав обретает конкретные черты.

ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяВзрыв в Санкт-Петербурге: кто, зачем и чего ожидать дальше?
Следующая статьяРодосский форум-2017
Alexey Malashenko

Главный научный сотрудник, Исследовательский институт "Диалог цивилизаций", RU

В 2000–2006 гг. А. Малашенко являлся профессором Московского государственного института международных отношений МИД России. В 2007–2008 гг. он также преподавал в Государственном университете — Высшей школе экономики. В 1999–2001 гг. А. Малашенко был ведущим научным сотрудником Института востоковедения РАН, в 1986–99 гг. заведовал сектором религии в Институте востоковедения, где ранее, с 1976 по 1982 год, являлся научным сотрудником. В 1990 году Алексей Малашенко также работал в качестве приглашенного профессора в Колгейтском университете (США).В 1982–86 гг. А. Малашенко был редактором журнала «Проблемы мира и социализма». В 1979–1980 гг. он являлся советником в экспедиции АН в Ливии. В 1974–1976 гг. А. Малашенко проходил в Алжире службу в советских Вооруженных силах, а в 1972 году — языковую практику в Египте и Туркмении.А. Малашенко является членом экспертного совета РИА Новости, членом редакционной коллегии журналов «Центральная Азия и Кавказ» и «Вестник Евразии», членом редколлегии бюллетеня «Россия и мусульманский мир».Алексей Малашенко — автор и редактор 18 книг на русском, английском, французском и арабском языках, среди которых: «Islam in Central Asia», «Время Юга» (с Дмитрием Трениным), «Исламская альтернатива и исламистский проект», «Ислам для России», «Мой ислам».