Есть ли место культуре в интернете вещей?

Цифровые трансформации современности и диалог цивилизаций

Готово ли общество жить и развиваться в новых условиях цифровизации всего и вся? Основатель Европейского совета по интернету вещей Роб ван Краненбург буквально взорвал зал своим выступлением на круглом столе «Влияние цифровых трансформаций на безопасность, хозяйственные практики и качество городской жизни», организованном Исследовательским институтом «Диалог цивилизаций» и Институтом международных отношений и мировой истории ННГУ им. Н.И. Лобачевского.

ЧЕЛОВЕК И ТЕХНОЛОГИЯ: ИЗВЕЧНОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Роб ван Краненбург представил свое видение того, какое место будет занимать человек в цифровом мире, как осмыслить проблемы, возникающие при масштабном внедрении цифровых технологий в жизнь современного города и общества. Человек должен стать главным бенефициарием, или выгодоприобретателем, этого процесса, который в реальности пока приводит к новым рискам безопасности.

У человека есть особенность: любой эксперимент над его сознанием, любая идеологическая доктрина кажется ему непреодолимой и настолько масштабной, что сил одной личности вряд ли хватит для того, чтобы хотя бы полностью ее осмыслить, не говоря уже о том, чтобы преодолеть. Примеров тому ХХ в. дает массу, начиная от геббельсовской пропаганды и заканчивая тотальной «визуализацией» сознания миллиардов людей с помощью телевидения.

Особенностью любой доктрины технологической детерминации является ее, так сказать, чрезмерное высокомерие: технология всегда представляется пределом совершенства, в то время как человек на ее фоне выглядит жалким и ничтожным. Вероятно, это извечная тема этического противостояния, которая, в свою очередь, является потребностью нашего сознания, его насущной необходимостью наряду с желанием жить, реализовать себя, чувствовать себя значимым в бушующем и холодном мире.

В этом смысле человечество вступило сегодня в новую фазу IT-идеологии, которая, как технократическая доктрина, ничем, по сути, не отличается от восторгов, связанных с изобретением парового двигателя, или воодушевления первых пятилеток, где трактор, пришедший в первобытное сельское хозяйство, олицетворял собой не просто мощь индустриализации, а неслыханные возможности советской власти. Нам нужны эти иллюзии, чтобы двигаться дальше. Мы, люди, потребляем эти технологии, отдавая им иллюзорное право превращать нас в песчинки, винтики, элементы механизмов и якобы бездушные существа: все довольны, прогресс налицо!

КИБЕРПРОСТРАНСТВО — ЕЩЕ ОДНО ЗЕРКАЛО КУЛЬТУРЫ

Проблема состоит в том, что сегодня мы рассматриваем киберпространство как бы в отрыве от себя самих, забывая, что это не что иное, как продукт эволюции человека. Угрозы и страхи, надежды и перспективы, иллюзии и мечты, порождаемые виртуальной реальностью, составляют элемент нашей культуры как непрерывного движения человека к самому себе. Культура сейчас попросту вышла на новый уровень своего развития. И этот уровень требует прежде всего честности человека в ответах на важнейшие вопросы: каков я на самом деле, насколько прочны мои убеждения, каким я хочу быть в будущем. В таком контексте «вызовы киберэпохи», о которых можно бесконечно рассуждать на научных форумах, не превращаются в холодные, бездушные постмодернистские трюки, а вновь возвращают человечество к экзистенциальной дилемме, родившейся на сломе эпох.

Пленительная сладость смены культурных парадигм состоит в том, что человек оказывается лицом к лицу с самим собой. Ужаснувшись или, наоборот, собравшись с силами и возродив в себе надежду, личность начинает строить новые зеркала культуры, позволяющие не смотреть себе прямо в глаза, а наблюдать свои более-менее пристойные отражения. В этом смысле, например, интернет вещей — это уже не вызов, но еще и не зеркало, в котором человек с уверенностью может найти свое «я».
Возникает увлекательная и головокружительная гонка за идентичностью, которая на самом деле в буквальном смысле растворяется в воздухе, превращаясь из феномена в процесс. Сегодня киберпространство предлагает наряду с традиционными моделями личностной идентификации, негативной и позитивной, еще и обезличенную, якобы формальную, но на самом деле весьма детерминированную и культурно обусловленную — машинную идентичность: это значит, что интернет думает за тебя и одновременно тебя же презентирует. Обратим внимание на то, что при этом культурный бэкграунд этого процесса утверждает его неизбежность,  объективированность, т.е., другими словами, беспомощность и безответственность человека, погруженного в цифровую социальную среду.

СТРАТЕГИЯ: ПРИНЯТЬ НОВУЮ РЕАЛЬНОСТЬ

Какова стратегия социального поведения в этом контексте? Бесполезное сопротивление, когда вы отказываетесь верить, что вас уже просчитали и Big Data наперед предугадывает ваши поступки и мысли? Или покладистое соглашательство, когда энтузиасты первыми кладут на электронную плаху свои головы, чтобы их отрубили и тут же пришили киберсуррогаты? Ни то ни другое, потому что такая дихотомия — это лишь продолжение техногенной иллюзии, вбитой в сознание поколений извечными позитивистскими лозунгами! Есть единственный способ, выработанный человечеством за свою историю: принять новую реальность как свою, имманентную, и насытить ее чувственным дыханием близости, теплоты, добра.

У техногенной культуры есть два магистральных пути взаимоотношений с человеком —пугать или соблазнять. Человек в этой связи представляется всего-навсего совершенным биороботом, мозг которого еще чуть-чуть — и в ближайшее время будет просчитан, превратившись в элемент бездушного материального мира.

Отсюда — этика, диктующая объяснение всего нашего поведения низменными вещами, подавленными инстинктами — всем тем, что давным-давно так бурно обсуждалось в Вене. Писатель Владимир Набоков безапелляционно называл Зигмунда Фрейда венским шарлатаном», да и всю детерминистскую парадигму воспринимал как оскорбление человеческого достоинства. Это вечная дилемма: считать ли «Лолиту» квинтэссенцией порнографии или находить в ней трепетные, беззащитные отзвуки надежды человека обрести самого себя? Ровным счетом такая же ситуация сегодня и с киберпространством: шпионить, совершать киберпреступления, насаждать трансгуманизм (или киберлюбовь) — или обретать в себе мужество отвечать на новые вызовы, видеть их прелесть и головокружительные возможности? Другими словами, болезненно рефлектировать по поводу вечного вопроса: что перед нами — угроза или надежда.

Помните, как в начале ХХ в. ученые мужи предрекали разрыв сердца у тех, кто осмеливался взлетать на самолетах высоко в воздух; с каким ужасом смотрели на поезда, безудержно мчавшиеся со скоростью 60 км/ч? Чем, в конце концов, это состояние отличается от рассуждений об угрозах «эпохи 5G», о китайском кибертерроризме, об американском обладании ключевыми узлами интернета?

МЫ НИКОГДА НЕ БЫЛИ СТОЛЬ СВОБОДНЫ!

Сегодня человечество погружено в цифровой эгоцентризм. «Эгомедиа», о котором мы рефлектируем, — это удобная мишень для стратегии цифровизации человеческого сознания. Никто тебя не поддерживает — ни религия, ни социум, ни семья, ни школа, ни тем более слабое и беспомощное государство. Человек как бы весь на цифровой ладони. Но что-то не складывается! Детерминизм спотыкается о какое-то совершенно неприличное качество сознания человека, которое позволяет ему в самый последний момент выпорхнуть из-под тяжелого технотронного сапога.

Помните, как французские экзистенциалисты говорили про эпоху гитлеровской оккупации: «Мы никогда не были столь свободны!»? Техногенный примитивизм тут же приписывал им гнусное соглашательство и трусость. А ведь это был апофеоз антифашизма, воплощение человеческой любви. Цифра не в состоянии просчитать любовь. Ее удел — оперировать страстями. В этом вся проблема и лукавая подмена классической аксиологии (теории ценностей).

Другими словами, мы никогда не были так свободны, как сейчас, когда нас полностью «просчитали»! Многое начинает видеться по-другому: язык, который фетишизировали как кладезь культуры, дискредитировал себя. Стремительное совершенствование машинного перевода делает ненужным концепт «межкультурной коммуникации» (ах, сколько монографий было написано на этот счет!). Зато возникает новая конфигурация ответственности личности перед самой собой (и перед другими). Дигитальное рабство в самом себе уже предполагает возникновение нового Спартака и формирование кодекса внутреннего достоинства для человека в киберпространстве. Психология, образование, гендерные роли — до всего есть дело цифровому разуму. Но когда это было, чтобы дотошный бухгалтер мог формулировать стратегию предприятия? Школа Пифагора воспринимала цифру как осмысленное тело, как одушевленное существо, и это было одним из первых толчков к становлению человека как самостоятельной личности.

Сегодня цифра формирует парадигму новой осмысленности, но в ней всё острее чувствуется недостаток иррационального дыхания! «Безумству храбрых поем мы песню», — говорится в одном из хрестоматийных произведений М. Горького, писателя, порожденного сменой традиционной и модернистской эпох. Сегодня это произведение штудируют в школах, и оно превратилось в набор безликих штампов. Но ведь стоит приложить усилие, заставить себя удивиться этому парадоксу — и вновь оно оживает, стряхивая с себя груз постмодернистской иронии. Мы вместе с западными коллегами много рассуждаем о технологиях «деканонизации» классического искусства. Однако самой главной технологией здесь остается усилие человека — остаться наедине с самим собой, без каких бы то ни было посредников, тем более цифровых. Отсюда —новое прочтение метафоры «интернет вещей». Вместо эсхатологического «перевода» — «сеть бесчеловечности» — можно увидеть совсем другие перспективы — «одухотворенную материальность», которая чутко реагирует на движения человеческой души.

ИСТОЧНИКBusiness Excellence № 4' 2019
ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяПрофилактика экстремизма. Успехи и трудности
Следующая статьяСовместная конференция по профилактике экстремизма в Нур-Султане
АнтонФортунатов

Профессор Кафедры теории политики и коммуникации Института международных отношений к мировой истории НГУ им. Н.И. Лобачевского, RU

Mikhail Rykhtik

Доктор политических наук, профессор Российской Академии наук, директор Института международных отношений и мировой истории, RU

Доктор политических наук, профессор Российской Академии наук, директор Института международных отношений и мировой историиПодразделение: Заведующий кафедрой теории политики и коммуникацийe-mail: mrykhtik@yandex.ruОбласть научных интересов: теория политики, международно-политические коммуникации, социально-политические аспекты развития NBIC-технологий, ведение переговоров, проблемы безопасности, российско-американские отношения.Руководитель Научно-образовательного центра фундаментальных и прикладных исследований социально-политических процессов ННГУ, председатель Диссертационного Совета Д 212.166.10 при ННГУ, эксперт фонда РГНФ, член Учебно-методического объединения вузов России по образованию в области международных отношений при МГИМО (У) МИД России, член учебно-методического объединения вузов России по классическому университетскому образованию в области политических наук при МГУ им. М.В. Ломоносова, действительный член Совета Всероссийской общественной организации «Российское общество политологов».Окончил исторический факультет ННГУ им. Н.И.Лобачевского (диплом с отличием) в 1993 г., с этого времени работает в ННГУ.Повышение квалификации:University of Missouri-Columbia The International Technology Commercialization Institute's Training Program in Innovation Management & Technology Commercialization. США Нижегородский областной учебно-методический, исследовательский центр охраны труда и социального партнерства. Россия. Ученая степень кандидата исторических наук присуждена в 1997 г., доктора политических наук - в 2005 г. С 2005 г. доцент по кафедре международно-политических коммуникаций и страноведения.В 2002 - 2010 гг. - заведующий кафедрой международно-политических коммуникаций и страноведения, 2010 - 2013 гг. – заведующий кафедрой теории политики, с 2014 г. по настоящее время – заведующий кафедрой теории политики и коммуникации.С 2012 по 2013 г. - декан факультета международных отношений, с 2013 г. по настоящее время – директор Института международных отношений и мировой истории.