Что принесет перевод посольства США в Иерусалим?

US Embassy Tel Aviv
The old Embassy of the United States of America in Tel Aviv. (Credit: meunierd/Bigstock) (via: bit.ly)

Торжественная церемония открытия американского посольства в Иерусалиме, состоявшаяся в понедельник, 14 мая 2018 года, стала своеобразным промежуточным итогом процесса, запущенного президентом США Дональдом Трампом в декабре прошлого года. Тогда он объявил о признании Вашингтоном Иерусалима столицей еврейского государства, и дал указание приступить к реализации принятого еще в 1995 году Конгрессом закона о переводе туда посольства США – что, в конечном итоге, и состоялось.

Оживленная полемика в общественных, политических, дипломатических и информационных кругах по поводу этого весьма не тривиального события, по сути,  сводится к трем базовым вопросам: первое, означает ли данный демарш возникновение беспрецедентной международно-правовой коллизии – или все происходит в рамках имеющихся норм? Второе, насколько оправданы популярные в определенных кругах предупреждения и угрозы, что данный шаг спровоцирует очередную волну арабского насилия и террора, которая буквально захлестнет город, страну и регион в целом? Наконец, можно ли говорить, что демарш Трампа, как считают его противники, подрывает последнюю возможность «разморозить» давно буксующий палестино-израильский политический (бывший «мирный») процесс. Либо правы те, кто обосновывает противоположное утверждение?

Если, как показывают события последних дней и недель, ответ на второй из этих вопросов, в свете фактического провала усилий радикальных исламистов по настоящему «раскачать» арабскую улицу, скорее всего, отрицательный, то два других достойны более скрупулезного рассмотрения. Тон дискуссии по первому вопросу во многом задал сам Дональд Трамп, которой в своей драматической декларации однозначно заявил, что признание Иерусалима столицей Израиля отнюдь не означает окончательное определение американским руководством «границ города, которые должны быть установлены в ходе прямых переговоров сторонами конфликта». А в своем приветствии, которое транслировалось на церемонии открытия посольства США в столичном квартале Арнона 14 мая, Трамп пообещал, что Америка «приложит все усилия для сохранения в Иерусалиме статус-кво».

На первый взгляд, подобное заявление укрепляет позицию критиков Трампа, которые утверждают, что этим демаршем он, собственно, сам изменил статуса города и тем самым поставил под вопрос саму возможность продолжения дипломатического процесса. А противники этого подхода предлагают обратить внимание на ряд обстоятельств, доказывающих, что процесс постепенного размывания статус-кво в вопросе Иерусалима шел давно, причем не в пользу Израиля. Его началом стала принятая в 1980 году, в ответ на утверждение Кнессетом «Основного закона об Иерусалиме», резолюция СБ ООН №478, которая впервые поставила под сомнение правомерность присутствия Израиля не только в Восточном Иерусалиме, но и в городе в целом. И на этом основании призвала «государства, которые учредили дипломатические миссии в [западном] Иерусалиме вывести их Святого города» — что постепенно и было сделано. Другого практического значения эта резолюция не имела – «единый и неделимый» Иерусалим в статусе столицы Израиля был хотя и непризнанным большинством международных субъектов, но вполне свершившимся фактом. Понимание этой реальности продемонстрировали даже лидеры ООП, которые, пойдя на подписание с Израилем т.н. «соглашений Осло», по умолчанию вывели восточный Иерусалим из этого процесса. Ибо даже Ясир Арафат понимал, что при существующем в израильском обществе консенсусе в отношении Иерусалима, требовать его раздела можно только в том случае, если реальной целью является «взорвать» переговорный процесс. Что он и сделал в сентябре 2000 года.

Собственно, эти понимания в свое время и «опрокинул» Барак Обама, который в резком противоречии с линией своих предшественников, к числу «поселений на оккупированных палестинских землях» отнес и еврейские кварталы восточного и северного Иерусалима. Что в Рамалле восприняли как «карт-бланш» Вашингтона не просто продолжить, но и усилить линию на выдвижение заведомо неприемлемых для Израиля «предварительных условий» самого возвращения ПНА за стол переговоров, включая априорное согласие израильского руководства на создание палестинского государства в никогда не существовавших «границах 1967 года», со столицей в Восточном Иерусалиме.

В итоге, как заметил один из наиболее авторитетных в мире специалистов по международному праву, профессор Гарвардского Университета Алан Дершовиц,  в то время как прежний отказ США признать Иерусалим столицей Израиля исходил из нежелания менять статус-кво в городе, святом для трех религий, на практике происходило именно это. В том числе, путем объявления фактического присутствия Израиля на святых для евреев исторических объектах “вопиющим нарушением международного права” – что, по мнению Дершовица, скорее является его извращением.[1]

Аргументы, которые приводят сторонники такой точки зрения, сводятся к четырем пунктам. На протяжении 67 лет существует фактический консенсус по поводу Западного Иерусалима как реально-признанной столицы Израиля. Собственно, именно там и находились многие посольства до появления в 1980 году резолюции СБ ООН №478. И их вывод из западной части города был сугубо политическим актом, совершенным при отсутствии серьезных юридических препятствий для размещения там представительств любой страны, поддерживающей с Израилем полноценные дипломатические отношения. Во-вторых, резолюции различных подразделений ООН, осуждающих «поселенческую активность Израиля на оккупируемой территории, включая Восточный Иерусалим», носят рекомендательный характер, и соответственно не имеют юридической силы.

Третий аргумент носит исторический характер: утверждение сторонников раздела Иерусалима «по зеленой черте» о том, что нынешняя трудноразрешимая международно-правовая коллизия стала итогом захвата Израилем восточной части города в ходе Шестидневной войны, является «распространенным заблуждением». На самом деле, источником проблемы является отказ арабов – в отличие от евреев – принять решение ООН о разделе западной Палестины, предполагавшего, в том числе выделение Иерусалима и Бейт-Лехема (Вифлеема) в «самостоятельную единицу под внешним международным управлением». Что, в силу этого арабского отказа, так и не случилось; аннексия Иорданией восточной части города никогда не была признана международным сообществом. Потому, с точки зрения сторонников такого подхода, требование «восстановить статус-кво» путем возвращения к состоянию фактических границ образца 4 июня 1967 года, и тем более к никогда не существовавшему в Иерусалиме статусу “Corpus Separatum”лишено юридического, политического и морального смысла. (Что ООН приняла как данность еще 1951 году). Наконец, имеется и признанная норма «естественного исторического права» народов на политического самоопределение на своей земле, в рамках которой идея признания 3000-летней столицы еврейского народа – Иерусалима – столицей еврейского государства Израиль, есть «простая констатацию факта, отрицать который не имеет смысла».

Если все это так, то восстановлением «статус-кво» в Иерусалиме является возвращение к ситуации 1980 года. Когда Западный Иерусалим становится немедленно и официально признанной международным сообществом столицей еврейского государства, что должно закрепить перевод туда дипломатических миссий дружественных Израилю государств. А районы, находившиеся до Шестидневной войны под контролем Иордании, рассматриваются не «оккупированными палестинскими территориями, где Израиль проводит незаконную поселенческую активность», признаются «спорными территориями, находящимися под его реальным суверенитетом».

Что же касается палестино-израильского переговорного трека, то жесткие реакции на иерусалимский демарш США лидеров Палестинской администрации, обусловливавшей возобновление прерванного почти десятилетие назад нормального диалога с Израилем серией предварительных условий, вероятнее всего, проистекает из ощущения, что постепенной потери ими статуса почти монопольных обладателей ключа от завершения арабо-израильского конфликта. И пока они делают все возможное, чтобы не дать Брюсселю, Москве и арабским режимам возможности выскользнуть из «палестинского капкана» – что, на первый взгляд, действительно лишает переговорный процесс практического смысла. Но возможно и обратное.  «Иерусалимский» узел противоречий, во многом ставший символом всего комплекса «коренных вопросов» противостояния израильтян и палестинских арабов, который оказалось невозможно распутать доступными дипломатическими средствами, а лишь разрубить – что сегодня и случилось – показал, что «палестинская проблема» проблема может иметь и альтернативное решение. А это, в свою очередь, может подвигнуть стороны к тому, чтобы на столе международного сообщества появились и иные продуктивные идеи.

[1] Цит. по: Alan M. Dershowitz, «Why Trump is right in recognizing Jerusalem as Israel’s capital», The Hill, 12/06/17