«Казахстанский транзит» ожидался на протяжении лет. Он был более, чем предсказуем, но никто, ни в самом Казахстане, ни за рубежом не мог назвать его хотя бы приблизительный срок. Когда в начала марта 2019 г. в руководстве страны произошли очередные перестановки, а пост премьер-министра занял Аскар  Мамин, разговоры об отставки Нурсултана Назарбаева возобновились, однако слухи на эту тему, как обычно, были противоречивы.

19 марта грянул гром. Ветеран  постсоветского политического пространства, находившийся у власти без малого 30 лет, заявил о своей отставке. В мире ахнули от удивления.

Эксперты немедленно стали называть причины. Не станем их повторять, но рискнем назвать одну – усталость от власти. Просидеть в президентском кресле три десятка лет, при этом активно и во многом удачно работая – Казахстан самое успешное государство центрально-азиатского региона – дело чрезвычайно сложное.

К тому же, отставка Назарбаева выглядит достаточно эффектно. Кто еще из авторитарных правителей, особенно на Востоке на такое решится?

В то же время, в этой нестандартной ситуации видится и другая сторона медали.

Во-первых, отказываясь от президентства Нурсултан Абишевич сохраняет (пока) позицию главы правящей, а по сути единственной партии страны Нур Отан, председателя Комитета Национальной Безопасности, а главное за ним сохраняется пожизненный титул лидера нации, елбасы, законодательно присвоенный ему в 2010 году.

Во-вторых, президентские выборы должны состояться лишь в 2020 г. и переносить их никто не собирается. По конституции функции президента должен выполнять глава Сената Касым-Жомарт Токаев, но совершенно очевидно, что за исполняющим обязанности мы будем видеть монументальную фигуру елбасы.

Так что транзит произойдет не в одночасье, но растянется не несколько месяцев.

Это несколько напоминает ситуацию в Алжире, когда отказавшийся от очередного (в пятый раз) участия в выборах президент Абд аль-Азиз  Бутефлика де-факто продолжает оставаться главой государства до того момента, когда они состоятся, пусть даже без его участия.

Однако между Алжиром и Казахстаном есть принципиальнейшая разница. В Алжире президент ушел под давлением общества – на протест против его участия в выборах в столице страны вышел 1 млн. человек. Можно сказать, что Бутефлика был свергнут в ходе этой «почти революции». В Казахстане все произошло практически без участия общества. Назарбаев сам захотел уходить и уходит без всякого нажима.

Тем не менее, елбасы не мог не знать, что казахстанцев далеко не все устраивает в его политике, в первую очередь экономической. Взять хотя бы рост инфляции, которая, по словам главы Национального банка Данияра Акишева будет составлять «всего» 10-20 проц., эксперты полагают, что она будет намного выше, растут цены, падает курс национальной валюты.

Назарбаев очень любит повторять, что в соответствии с разработанной под его руководством «Стратегии 2050» к тому году Казахстан войдет в «тридцатку» самых развитых стран мира. Так ли оно будет, сказать сложно, но в любом случае отвечать за итоги стратегии придется уже не ему.

Абсолютно точно ответить на вопрос, кто будет следующим президентом, не берусь. Предсказателей хватает и без меня. Можно конечно назвать 2-3 фамилии, но сейчас, похоже, делать это рановато. Интересно другое – развернется ли за президентский пост некое состязание между кланами, группами интересов, отдельными яркими личностями, которыми всегда был богат казахстанский политический ландшафт. Допускаю, что подковерная борьба случится, но вряд это приведет к серьезным общественным потрясениям. «Революции» не ожидается. И в конечном итоге общество получит того лидера, которого ей представит элита.

Очевидно произойдут некоторые изменения в казахстанской политической системе. Конституция будет вновь подкорректирована в пользу некоторого усиления законодательной власти и уменьшения президентских полномочий. Можно предположить и восстановление партийной активности. Однако радикальных перемен ожидать не следует. Казахстанская модель останется авторитарной, хотя скорее всего и не столь жесткой.

Не стоит ожидать значительных перемен во внешней политике, которая останется многовекторной, а значение ее векторов – китайского, российского, западного будет определяться конкретными обстоятельствами.

Говоря о партнерстве с Россией, можно предположить, что здесь возникнут определенные сложности, хотя бы из-за того, что в бизнес-элите, да и самом в истеблишменте можно услышать разочарованность в созданном Россией Евразийском Экономическом Союзе, не принесшим, по мнению критиков, ощутимую пользу казахстанской экономике. Кроме того, в 2018 г. министр экономики Тимур Сулейменов вообще заявлял, что власти переводят Казахстан в «режим противостояния антироссийским санкциям Запада». В частности, будет оказываться помощь предприятиям, которые пострадали от таких  санкций, введенных США.

В этих условиях Россия внимательнейшим образом следит внутриполитическими перипетиями в Казахстане, однако вмешиваться в них, лоббируя того или иного преемника не собирается. Да по сути и не может.

Перемены в Казахстане повлияют на ситуацию в Центральной Азии, они могут сказаться и на ряде международных проектов. Начало транзиту положено. Будем с нетерпением ждать его продолжения и, конечно, завершения.

ИСТОЧНИКbne Intellinews
ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяМиграционные тренды в Евразии
Следующая статьяРодосский форум 2019: глобальный (бес)порядок: на пути к мировоззрениям, основанным на диалоге
Alexey Malashenko

Главный научный сотрудник, Исследовательский институт "Диалог цивилизаций", RU

В 2000–2006 гг. А. Малашенко являлся профессором Московского государственного института международных отношений МИД России. В 2007–2008 гг. он также преподавал в Государственном университете — Высшей школе экономики. В 1999–2001 гг. А. Малашенко был ведущим научным сотрудником Института востоковедения РАН, в 1986–99 гг. заведовал сектором религии в Институте востоковедения, где ранее, с 1976 по 1982 год, являлся научным сотрудником. В 1990 году Алексей Малашенко также работал в качестве приглашенного профессора в Колгейтском университете (США). В 1982–86 гг. А. Малашенко был редактором журнала «Проблемы мира и социализма». В 1979–1980 гг. он являлся советником в экспедиции АН в Ливии. В 1974–1976 гг. А. Малашенко проходил в Алжире службу в советских Вооруженных силах, а в 1972 году — языковую практику в Египте и Туркмении. А. Малашенко является членом экспертного совета РИА Новости, членом редакционной коллегии журналов «Центральная Азия и Кавказ» и «Вестник Евразии», членом редколлегии бюллетеня «Россия и мусульманский мир». Алексей Малашенко — автор и редактор 18 книг на русском, английском, французском и арабском языках, среди которых: «Islam in Central Asia», «Время Юга» (с Дмитрием Трениным), «Исламская альтернатива и исламистский проект», «Ислам для России», «Мой ислам».